День 49. Долина смерти (☆) 

На часах 5:10. Рассвет в семь. Высовываюсь из спальника и понимаю: слишком холодно. Возвращаюсь внутрь, но уже остаюсь в сидячем положении, потому что понимаю: нужно вставать, пусть и не спеша. Сегодня мне предстоит пересечь огромную степь, так что я просто обязан попытаться поймать каждую фуру в сторону границы с Казахстаном.

5:40. Организм начинает просыпаться и разогреваться. Вторая попытка выхода из спальника — успешно. Немного перекусываю остатками лепешки со сгущенкой. Становится ощутимо теплее и комфортнее.

6:10. Пора. Выхожу из палатки. Начинаю разгонять кровь. Рюкзак с вечера полностью собран, потому что я понимал: утром может быть слишком холодно. Остается лишь собрать палатку. Самое сложное — складывать металлические дуги, пальцы буквально примерзают к ним.

6:25. Я уже на трассе. На горизонте появляются первые лучи солнца, но они все еще ни капли не греют. Верно говорят: самый холодный час перед рассветом. Тем более в таком месте. Интересно, что летом здесь жалуются на пятьдесят-шестьдесят градусов тепла. Так жарко, что выжить можно лишь под кондиционером. А зимой все те же сорок-пятьдесят градусов холода и безжалостная степь. Застрял — умер.

7:00. Прошел несколько километров. Согрел ноги. Солнце поднимается все выше. Но нет и намека на машины. Спят ещё все. Тяжелый путь впереди.

8:00. Температура начинает постепенно расти, но все еще никого. Лишь пара легковых машин проскочила мимо, но свернула в деревеньку неподалеку.

9:00. Проезжает несколько турецких фур. Мимо. Улыбаются, машут, но видать, стесняются или не хотят терять время, работая в колонне.

Прикидываю, когда будет следующая волна. От Нукуса до сюда ехать два часа. Значит, если фура выехала в восемь, как они обычно делают, то в десять будет самый пик. До других городов больше трехсот километров.

10:00. Фуры едут мимо. Их стало больше. Но… мимо.

Ожидание все-таки вознаграждается. Останавливается Амир. Его лицо выражает неподдельное удивление. Знакомство начинается с вопроса:

— Сынок, ты чего? Куда?! Ептыть…

Я зацензурил эту фразу.

Он значительно старше меня, узбек, но отлично говорит по-русски. Сначала даже не верит мне, что я направляюсь вокруг света. Но чем больше мы общаемся и чем дальше едем, тем больше он убеждается: я не шучу. Сам он едет в колонне из трех машин в Санкт-Петербург. С его напарниками, Ихтияром и Камилем, я знакомлюсь позже, когда мы все останавливаемся перекусить.

Как мне говорят — это последнее кафе перед пустыней. Это я уже слышал. Но дальше, видимо, правда ничего нет.

Степь впереди не просто так обрела среди дальнобойщиков название «Долина смерти». Это больше трехсот километров пустыни. Вокруг — ничего, кроме животных. Мы встречаем сотни тушканчиков, лис. Говорят, что есть даже волки. Дорога резко становится хуже, но как рассказывает Амир — это еще хорошо. Ведь когда-то эту дорогу проходили только на КамАЗах, ориентируясь лишь на электрические столбы, что тянутся вереницей на север.

Здесь и сейчас зимние переходы сопряжены с высоким риском. Именно поэтому большинство «ходят» колоннами из нескольких машин. Еще пара месяцев — и дорогу начнет сильно заметать снегом. Легко можно сбиться в пути. Если же сломался, а рядом никого, можно считать, что тебе конец. Сейчас такое случается не часто, но бывает всякое. Порой дальнобойщикам приходится жечь покрышки, чтобы согреться и выжить.

Интересно, что именно эту дорогу проходит почти каждый привезенный нам фрукт. Водители не одно десятилетие рискуют жизнью. Их риск как минимум стоит того, чтобы относиться к их работе с уважением и пониманием, пропускать при возможности и не ругаться, когда они застревают где-то в городе. Просто представьте себя на их месте. Это очень непростая и неблагодарная работа.

Спустя часов пять местность совсем превращается в пустыню. Я вижу своего первого «дикого» верблюда. Не того, на котором катают для фотографии, а обычного местного. Их разводят лишь на западе Казахстана и в Каракалпакии. То есть, здесь.

Встреченный верблюд оказывается очень дружелюбным. Тянет голову, поднимает копыта и всячески проявляет интерес к гостям.

Еще спустя несколько часов проезжаем тюрьму для политзаключенных Жаслык. Ее, по рассказам Амира, построил тот самый Ислам Каримов. Тот, что держал свой народ в страхе, а границы — на замке. Тюрьма не зря построена здесь. Невыносимые условия не оставят и шанса на выживание тому, кому удастся сбежать. Условия куда хуже, чем для террористов в иных странах. Оно и неудивительно — власть часто боится конкуренции больше террора.

Всего на 350 километров пути есть лишь три населенных пункта. Интересно, что в былые времена их объезжали стороной по степи. Местные буквально грабили караваны на лошадях, налетая целыми отрядами на фуры.

Столько историй таит в себе эта пустыня. Невероятно.

Только к закату мы добираемся до границы. В кафе неподалеку местные смотрят уже казахское телевидение. Что неудивительно — они скорее казахи, чем узбеки. Меня предупреждают: впереди самое долгое и неприятное — прохождение границы. Нужно поесть сытно. Тогда я еще не понимаю, в чем трудность, но время быстро расставит все на места.

Амир предлагает пройти границу отдельно. Не знает, на сколько его задержат, да и вопросов будет меньше. Забираю рюкзак, иду на контроль.

Узбекские пограничники выпускают меня из страны без лишних вопросов. Но когда подхожу к казахстанскому пропускному пункту, картина резко меняется. Перед входом выстроилась очередь из двадцати-тридцати узбеков.

Обращаюсь к одному из них, узнаю: пройти быстро не получится. Разве что меня могут пропустить быстрее из-за моего красного паспорта. Прошу пояснить. Объясняют: узбеков заставляют платить. Не заплатил — жди в очереди несколько часов, пока пограничник не сжалится. 

Такое положение дел меня шокирует. Нет, представьте. На улице очень холодно, солнце село уже пару часов назад. Тут, на нейтральной территории, с которой даже нельзя сдать назад или пойти в кафе, людей держат как животных в зоопарке. Такое я вижу впервые.

Встаю в очередь. Наблюдаю, как пограничник через ворота светит людям в лицо фонариком, что-то приговаривая. Стараюсь не попадать ему на глаза. Жду. Хочу увидеть этот беспредел своими глазами.

Да, кто-то дает деньги — его пропускают. Плата за пересечение границы. Считай, консульский сбор в пользу коррупции. Отлично…

Тут один из узбеков в очереди вдруг говорит пограничнику: пропусти россиянина. Расталкивает всех, предлагает мне пройти. Такие вот люди по две разные стороны. Парень, что собирает деньги, выглядит не старше двадцати. Улыбается, расспрашивает про рюкзак и мое путешествие. Но все, на что у меня хватает сил, — холодный ответ: «Да, путешествую». Мне очень обидно за тех, кто остался стоять там, за барьером.

Видя мой паспорт, мне улыбаются и пропускают. Выхожу за ворота.

Привет, Казахстан. Не могу сказать, что рад вот такой встрече.

Снаружи меня подхватывает еще один пограничник и предлагает мне уехать на такси. Я отказываюсь и остаюсь ждать за воротами с таксистами и прочими ожидающими. Они рассказывают: эта ситуация — норма. Платить нужно на входе, затем на досмотре и после — на выезде. Трем разным людям. Пустая фура платит тысячу рублей, полная… Не знаю.

Такая вот граница.

Спустя два часа ожидания я знакомлюсь с большей частью таксистов. Кто-то даже предлагает бесплатно подвезти на двести-триста километров. Но раз сказал Амиру, что дождусь — значит дождусь. Проходит еще час. Другой. Холодает.

Один из таксистов по имени Абай, видя, что я уже не один час на улице, приглашает к себе в машину погреться. Сам он оказывается бывшим военным. Таксует лишь для того, чтобы лучше обеспечивать семью.

Проходит четыре часа. Уже даже пограничник на воротах знает номер фуры, которую я жду. Почти все таксисты разъехались. Полночь. Я уже совсем потерял всякую надежду. Как вдруг меня окликают: мол, моя фура едет. Сказать, что Амир не ожидал, что я его дождусь, — ничего не сказать! Отъезжаем недалеко от границы. Паркуемся где-то у Бейнеу. Очень длинный выдался день.