День 60. Куначество, дань традициям (☆) 

Рано или поздно приходит время прощаться. Эльвис помогает мне выбраться на окраину. Продолжаю путь, пополнив сердце теплыми воспоминаниями.

С самого утра небо затянуто густыми тучами. Капает дождь, от былого солнца и тепла не осталось и следа — всё-таки на дворе ноябрь.

Султан на фуре помогает выехать на точку, где машины сворачивают в сторону Махачкалы. Там меня подбирает Ахад, молодой чеченец, который лишь подтверждает все те истории, что я успел услышать о Чечне. При этом просит не делиться теми, что он поведал мне. Ничего приятного там, конечно, не было. Образованному молодому человеку здесь непросто, а скорее даже — не место.

Наше общение затягивается. И вдруг понимаю, что мы уже подъезжаем к границе Чечни, к самому Хасавюрту, хотя Ахаду явно не нужно было ехать так далеко. Просто он решил помочь и подвез так далеко, как только мог. Приятно!

У меня уходит около часа на то, чтобы пройти город. Тем временем дождь превращается в мокрый густой снег и начинает липнуть к телу. Никто не останавливается, все спешат по домам. Заметно холодает. Тогда я начинаю идти вдоль трассы, чтобы немного согреться. Останавливается молодой парень Гаджи, и с ним доезжаем почти до Кызыл-Юрта, пока наша машина не глохнет. Приехали!

Открываем капот, проверяем все… Кончился бензин. И такое бывает. До заправки метров двести. Вдвоем быстренько на своих четверых докатываем машину. Рад, что и я смог помочь. Если бы он не остановился, вероятно, уже ему пришлось бы ловить машину. Такая вот карма получается.

Гаджи сворачивает в поселок. Меня тут же подбирает Раджаб. Он рассказывает о невероятно интересном явлении на Кавказе — куначестве. Оказывается, даже у гостеприимства есть корни. Куначество — это что-то вроде древнего каучсерфинга. Двое мужчин из разных сел и племен вступали в тесные дружеские отношения и обязывались оказывать помощь друг другу. Для чего?

Просто представьте. У вас нет ни мобильной связи, ни транспорта. Нужно преодолеть около двухсот километров до берега моря, где осуществляется основная торговля. Товары меняются на соль и другие заморские товары. Что для этого нужно? Долго идти и где-то спать. Сел на пути очень много. Но на Кавказе решили пойти дальше — не просто приглашать каждый караван, а договариваться о взаимовыгодном родстве — куначестве.

Эта договоренность передавалась всем будущим поколениям и обязывала всячески помогать друг другу с ночлегом и прочими трудностями. Если тебе нужно было переночевать в селе, но у тебя не было кунака в нем, ты просто договаривался с любым свободным человеком о такой услуге. В будущем уже останавливался у него, как и твои потомки. Это было совершенно бесплатно, но позволяло создавать тесные связи даже без родственных уз.

Прошли сотни лет. Появились машины и связь. Но во многих местах до сих пор знают своих кунаков, что сильно упрощает жизнь и расширяет круг родства. Невероятное явление! Так Раджаб живет в Махачкале в своем доме, но знает своих дальних родственников далеко в горах. Мы заезжаем к нему домой, чтобы перекусить и попить чай. Там он и делится подробностями этой невероятной традиции, после чего вывозит меня обратно на трассу.

Продолжаю путь. Здесь уже начинает твориться что-то невероятное. Снег валит хлопьями, словно я и не уезжал из дома, из Сибири. Видимо, зима догнала меня и решила напомнить, кто я и откуда. Идти по обочине не получается — она завалена снегом по колено. А по дороге течет река, остается лишь хлюпать летними кроссовками по воде и надеяться, что машина вскоре остановится.

Недолго я так хлюпал, как останавливается Насир. Едем в Дербент, следующий приморский город. В процессе знакомства узнаю: он представитель еще одной народности Дагестана — табасаранец. Сам служит по контракту в Чечне, а сейчас едет на выходные домой. Поражается погоде, говорит, что снега у них не было долгие годы. Для приморья это что-то невероятное.

У Дербента снег превращается в дождь. Быстро темнеет. Заезжаем на гору к крепости Нарын-Кала. Ее стена когда-то шла до самого Каспия и была воротами в персидскую империю. Красиво. Вид на ночной город.

Пора задуматься о ночлеге.

Понимаю, что Насиру нужно ехать дальше. Предлагаю оставить меня здесь. Мол, найду ночлег — хостел или поставлю палатку. Он, недолго думая, отказывается. Звонит своему брату в городе, пытается заселить меня в общежитие, но комендант отказывает. Мои варианты Насир даже не слушает. Мы просто сворачиваем с трассы и едем к нему домой, в Табасаранский район.

Очередной плен гостеприимства! Дома нас встречает его семья. Меня угощают знаменитым хинкалом. Всю дорогу мне говорили, что я обязан его попробовать, но я нигде его не встречал. Вкусно, конечно. Но урбеч — варенье из косточек персика, абрикоса и других фруктов — впечатляет меня куда сильнее. Это что-то очень вкусное и необычное. Я бы сказал, уникальное. По вкусу — как шоколад! Говорят, что именно его берут с собой в долгие походы в горы, поскольку он не портится и имеет невероятную калорийность.

Мне показывают мою комнату. Там я обнаруживаю кувшин чистой воды и блюдо с яблоками. Еще один приятный жест. Снова как дома. Хотя нет, дома я вижу яблоки намного реже, ведь у нас кроме ранетки ничего не растет. Зато есть кедровые орешки.