День 11. Тулпар-Таш в полях джайлоо

Первое, что вижу утром в окне, — отражение белоснежных гор в здании напротив. Настроение поднимается мгновенно. А сытный завтрак лишь удваивает радость от пробуждения.

Варун приехал сюда на условиях, что расскажет о долине и базе, чтобы привлечь посетителей. Нам устраивают небольшую культурную программу.

Молодой парень сопровождает нас до одного из горных джайлоо — так кыргызы называют летние пастбища. Огромные поля у подножия гор, изобилующие полезными травами. Именно здесь в летний сезон живут кочевники, пока их стада нагуливают вес.

На склоне, что нависает над селом, плотно усажены ели. Видимо, чтобы не случился оползень. Они посажены так кучно, что под их темной хвоей совсем не видно света. Царит кромешная тьма. Отличное место для съемки фильма ужасов.

Пока я изучаю насаждения, Варун куда-то пропадает. Спустя пару минут вижу человека, который с камерой несется за отарой овец. Словно старается взять интервью. Пазл сложился — кто же еще это мог быть?

А мы с нашим гидом все дальше углубляемся в джайлоо. Это позволяет познакомиться с ним поближе. Именно от него я узнаю о местной рыбе, что водится в горных озерах. Форель и осман, пусть и небольшого размера.

Парня, как оказалось, зовут Нурсултан. Высокий, энергичный, летом помогает на базе и водит туристов в горы. Вспоминаю, что уже слышал это имя. Решаю уточнить, не с его ли дядей мы повстречались на днях. Так и вышло. Вот так совпадение. Все переплетено в этом маленьком мире.

Варун возвращается к нам, когда мы уже почти дошли до главной точки маршрута. Это огромный камень посреди поля под названием Тулпар-Таш, высотой около восьми-десяти метров. Особенно выделяются «следы копыт», ведущие от подножия до самого верха. По легенде, их оставил конь Ак-Кул кыргызского богатыря Манаса, героя национального эпоса. С тех пор камень и назвали Тулпар-Таш — «скакун-камень».

Местные говорят: чтобы исполнить желание, нужно пройти определенное количество кругов вокруг него. Звучит интересно. Но мне ближе более практичный подход — самому двигаться к заветной цели.

Чем больше хожу вокруг (не с целью исполнить желание, разумеется), тем больше убеждаюсь: можно подняться на самый верх. Почва у подножия мягкая, травянистая. Даже если соскользну — вряд ли убьюсь. Решаю проверить свою теорию. Снимаю ботинки и носки для лучшего сцепления. Пробую повторить то, что делал много раз на Красноярских Столбах, дома. Там лазанье по огромным камням-скалам — целое хобби для тысяч жителей.

Шаг за шагом, по тем самым следам от копыт, поднимаюсь все выше. Под пристальным наблюдением зрителей. Периодически приходится спускаться в самый низ, осматривать камень, искать более безопасный путь.

Когда все-таки получается забраться на самый верх, невольно задумываюсь: может, это была не самая разумная идея? Испытываю морозящий страх. Почти упускаю из виду путь для спуска.

Дело в том, что я с детства панически боюсь высоты и темноты. Если страх последней полностью исчерпал себя с возрастом, то с высотой я «бился» долгие годы. Надо сказать, не безуспешно. Беру себя в руки. Мне все-таки удается безопасно спуститься вниз.

Возвращаемся на базу. Варун занимается монтажом видео, а я отправляюсь к водопаду Кок-Бель, не желая терять ни минуты.

Дорога занимает несколько часов. Успеваю обрести несколько новых знакомств — пастушьих собак. Они то ли провожают меня до начала ущелья, то ли пытаются выгнать с полей, где пасутся вверенные им овцы.

Несмотря на то, что температура на улице едва превышает пять градусов, немного купаюсь. С новыми силами отправляюсь «домой».

Представляю, каково здесь летом!

Солнце уже заходит. Освещает мягким рассеянным светом долину. Погружаюсь в фотосъемку. Даже не замечаю, как на дороге притормаживает машина.

Это оказываются местные шахтеры, что добывают уголь неподалеку. С ними я доезжаю до самого Жыргалана. Подвожу черту новым знакомством под этим насыщенным днем.