День 34. Ночные гости (☆) 

Первое, что я вижу, высунувшись из палатки утром, — бычка. Он с большим любопытством смотрит на инородного гостя. Осмотревшись, понимаю: я нахожусь на большой равнине, окруженной высокими горами. По одну руку — озеро, по другую — одноименный поселок Каракуль.

Собираю лагерь. Для начала прохожусь до озера. Его волны чем-то напоминают Байкал, но стоит хлебнуть воды, как я убеждаюсь в ее солености. Даже поля здесь представляют собой одни лишь солончаки. Из-за этого в окрестностях почти ничего не растет, и скот нужно регулярно перегонять с места на место. Пресную воду можно добыть лишь из глубоких скважин или редких речушек. Они чаще находятся в перманентно замерзшем состоянии.

Поселок слабо отличается от Мургаба. Такие же белые одноэтажные домики, кизяк на крышах. Кизяк, кстати, — это высушенный навоз, что используется в качестве топлива в степных районах.

Иногда виднеются солнечные панели. Их мощности, правда, вряд ли хватит на что-то большее, чем освещение. По селу расставлены столбы, что когда-то были рассчитаны на электричество. Еще по пути на фуре я видел, как линии электропередач местами оборваны, а столбы сломаны или лежат на земле. Так что от лица цивилизации здесь были лишь редкие машины и гости.

На выходе из поселка набираюсь решимости. Умываюсь и бреюсь под холодной водой, что набрал на водокачке. Когда местные видят, как я обливаюсь водой из бутылки, где стучит лед, они слегка ужасаются. На улице около пяти градусов. Но гигиена — залог здоровья. Нельзя поддаваться слабости и желанию «быть в тепле».

Взбодрился и привел себя в порядок. Отправляюсь дальше. До границы с Кыргызстаном больше пятидесяти километров, а у меня осталось лишь несколько дней пребывания в Таджикистане без регистрации. Нужно поспешить на всякий случай, чтобы не было проблем с законом.

По пути наталкиваюсь на длинный забор с колючей проволокой времен СССР. Мне как-то по секрету рассказывали, что некоторые столбы и крыши в домах сделаны как раз из этих пограничных столбов. Другого-то дерева нет.

Еще спустя несколько километров встречаю череп горного барана. Огромный! В полметра длиной, тяжеленный. Как такое носить на своей голове? Безумие.

Спустя несколько часов пути по безлюдной трассе меня подбирает «портер». Места в кабине нет, но меня берут пассажиром — стоймя в багажник, где уже едут три человека и два осла. Один из пассажиров спит на баулах. 

Ледяной ветер задувает в лицо, но тем острее становятся ощущения!

Ребята улыбаются, машут руками. Я не знаю, куда они едут. Но это и не важно. Вспоминается песенка «Мы везем с собой…», от чего веселею еще больше. Сцена из фильма наподобие «Невероятных приключений Уолтера Митти». Не иначе.

Спустя километров десять прощаемся. Они сворачивают куда-то в открытую степь. Я так и не понял, зачем они туда едут.

Солнце разогревает воздух градусов до десяти. Идти становится намного легче, приятнее. Каракуль остался далеко позади. Я обогнул озеро по дуге.

Присаживаюсь отдохнуть. Прикрываю глаза… И понимаю: нет, нужно идти. Слишком клонит в сон. А здесь не лучшее место для такого дела. Одышка уже почти не ощущается. Лишь звук давления в ушах, как от приложенной к уху ракушки, так называемый «звук моря». Была и легкая головная боль, но тут может помочь лишь акклиматизация и время.

Главное, что я понимаю нормальность ситуации. Так работает высота. Это успокаивает и не позволяет делать глупости.

Здесь высота окрестных вершин превышает пять с половиной тысяч метров. Пик Красных командиров красуется своей белоснежной шапкой, но выглядит как совершенно обычный холм. Если бы не высота и отсутствие элементарного снаряжения, забраться туда не составило бы никакого труда. Рисковать же понапрасну ничуть не хочется.

Не помню, на какой час пути — то ли на шестой, то ли на восьмой, — солнце начинает касаться макушек гор. Я углубился в ущелье на несколько километров. Подул пробирающий до костей ветер, а вокруг ни одного хорошего места для лагеря. Приходится идти дальше, в поисках лучших условий.

Мне везёт. Спустя два-три километра натыкаюсь на настоящее чудо — разрушенный дом. Спешу осмотреться. Сил после долгого дня почти не осталось, руки начинают замерзать, ноги предательски подергиваются от усталости.

У дома нет крыши, окон, дверей. Почти во всех комнатах на полу лежит снег. Но я нахожу самое главное — кизяк. Он обещает теплый вечер у костра. Палатку ставлю прямо внутри, за одной из стен. Ветер беспрепятственно гуляет по всему дому, но это точно лучшее место для сна. С помощью газовой горелки растапливаю кизяк. Готовлю овсянку со сгущенкой, что уже почти иссякла. В руки возвращается тепло, а в разум — спокойствие.

Перед сном вспоминаю о гранате. Он ждал своего часа от самого Пянджа, лагеря на границе с Афганистаном. К удивлению, гранат оказывается красным, несмотря на то, что дикий. Замечательно. Витамин С поможет с акклиматизацией и поднимет настроение своей кислинкой.

Еще до полного захода солнца вырубаюсь без памяти, забыв обо всем.

Просыпаюсь посреди ночи от звука… топора? Он с глухим звоном врезается в дерево где-то снаружи. Удары то усиливаются, то ослабевают, пока в какой-то момент не затихают, словно почувствовав, что я слушаю.

Правда, не сплю я только с виду. Все еще не получается прийти в себя и понять, где я нахожусь. Оранжевые своды палатки ничуть не проясняют ситуацию. За плечами уже десятки ночей в пути, все перемешалось, дороги и места стали чем-то целым, нераздельным. Мысли прерывает еще один удар. Он, кажется, становится еще ближе.

Не проходит и секунды, как я вспоминаю все. По телу пробегает дрожь, а рука скользит к ножу, что предусмотрительно лежит под самым боком. Вспоминаю: сегодня — тридцать четвертый день моего путешествия. Я нахожусь на высоте 4194 метра в заснеженных горах Памира, где нет ни одного человека на десятки, а иногда и сотни километров вокруг. 

Но еще важнее: здесь нет деревьев. Совсем нет. В голове быстро перебираю варианты, что это могло быть. Машина с туристами, что ночью решили встать лагерем неподалеку и взяли с собой дрова? Нет, голосов не было. Показалось? Вряд ли. Слишком регулярные звуки. Пока рассуждаю, из-за дома слышится очередной звук, похожий на удар по миске. Засветло я осматривал место и хорошо помню, где лежит старая металлическая тарелка. Значит,  рядом действительно кто-то есть. Животные? Очевидно. Но какие?

Мне рассказывали, что в местных горах много волков и баранов. Точно. Глухой стук как о дерево — возможно, бараны. Удар по миске — может, какой-нибудь грызун. Но проверять я, конечно, не стану. Ночь — не лучшее время для человека. Это время хищников.

Сердце не прекращает колотиться. Вспоминаю историю одного степняка: волк никогда не зайдет в закрытую юрту. Для него эта меховая дверь как стена. Становится легче.

Успокаиваю себя как могу. Пытаюсь заснуть. Звуки утихают. Будь что будет.