День 7. Гранд-каньон по-казахски 

Ночь оказалась теплой. Приятная деталь на фоне воспоминаний о первых днях пути и сибирских морозах. Похоже, побег от зимы удался.

Талдыкорган при свете дня встречает чистыми улочками и длинными оросительными каналами. Боюсь представить, насколько жарко здесь бывает летом. В последний раз подобные сооружения я встречал в Армении. Там без полива зелень вообще не растет — солнце выжигает все, до чего доберется. Хорошо, что есть Севан. Озеро питает артерии страны в краях вулканов и холмов.

Встречаюсь с ребятами у гостиницы в назначенное время. Заправляемся на местной АЗС «на полную» — около двухсот литров, примерно шесть тысяч рублей. По российским ценам тот же объем обошелся бы минимум в восемь-девять тысяч. Продолжаем путь.

Ключевая точка маршрута — Чарынский каньон. Настоящее чудо природы, которое своей грандиозностью ушло не так уж далеко от американского Гранд-Каньона. Скалистые стены местами достигают трехсот метров, а протяженность долины превышает полторы сотни километров.

По дороге заезжаем в музей раритетных автомобилей СССР и к родственникам Евгения, которых он не видел десятки лет. Степи сменяются горами, горы — степями. Все чаще попадаются местные на осликах. Холодные края позади, впереди долгожданное тепло. Или мне хочется в это верить.

Погода радует. Хотя уже пятый день пути на горизонте я видел тучи, что шли за нами «по пятам» со стороны Китая, желая напомнить о ценности сухих и солнечных дней. Хотелось, чтобы так и продолжалось дальше, но, как говорится, «хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах», поэтому с Богом своими планами я решил не делиться.

В сотне-другой километров от каньона останавливаемся в местном селе, прикупить продукты. Сказать, что наша кампания привлекла интерес, — ничего не сказать. Взрослые приветственно махали издалека, дети же, ничего не стесняясь, рассматривали машины и пытались говорить с нами по-казахски.

Понять что-либо было сложно, но мы очень старались.

К границе каньона подъезжаем засветло, но приходится долго ждать местную «буханку». Она должна спустить нас с вещами в ущелье. Технически мы могли бы спуститься на джипах сами, но это запрещено — территория национального парка.

К моменту, когда нас забрали, уже стемнело. Под светом фар скатываемся в ущелье и понимаем: даже если бы спустились на джипах, вверх бы уже не выкарабкались. Узкие стены сжимают дорогу, она виляет по узкой «улочке» каньона. Кажется, вот-вот потеряем зеркало на очередном повороте.

Водитель идет уверенно. Попутно рассказывает истории про тех, кто все-таки решился спуститься на своих машинах в долину и чего им это стоило. Спойлер: ничего хорошего, особенно для зеркал.

У реки Чарын, что дала название каньону, нас встречает небольшой экокемпинг из юрт. Туда и поселяются мои попутчики.

Ужинаем вместе. Они готовятся ко сну, предлагают мне остаться на ночь в доме. Отказываюсь. С одной стороны, не хочу вторгаться в личное пространство (я и так провел с ними весь день). С другой — хочется нового опыта, заночевать в потрясающем месте под открытым небом.

Разбиваю лагерь у самого берега реки. В тот момент я даже не представлял себе, какая красота меня окружает — видно лишь то, что выхватывает из темноты фонарик. Только очертания скал выделяются на фоне темно-синего неба.

С новым опытом, надо сказать, повезло. Посреди ночи начинается жуткий ветер. Швыряет целые горсти песка о тент, раскачивает палатку. Подтыкаю колышки поглубже, надеюсь на лучшее. Продолжаю спать. Недолго. 

Просыпаюсь уже мокрым. В голове проносится воспоминание о ночевке на берегу сибирской реки Оя. Она решила меня удивить и поднялась за ночь больше чем на метр. Тогда я промок только по колено — палатка стояла под углом. Но опыт был незабываемый. Решил ли я, что не стоит ставить палатки на берегу рек?

Нет, конечно. Здравствуй, Чарын?

К счастью, это была не река. Просто один из колышков несущей стены ветром вырвало из земли, и меня окатило ледяным ливнем, который мгновенно намочил все содержимое палатки. На ликвидацию последствий ушло немало времени. Ближе к двум часам ночи я все-таки засыпаю в мокром спальнике, стараясь высушить его своим теплом.