День 35. Настоящие кочевники

Только открываю глаза — слышу вдалеке гул машины. Здесь звук распространяется удивительно хорошо. Ещё со вчерашнего понял: у меня есть минут пять, прежде чем машина поравняется со мной.

Испытывать судьбу не хочу. Быстро собираюсь и спустя несколько минут уже встречаю гостя на трассе.

Антонио останавливается уверенно. Смотрит обеспокоенно:

— Откуда ты тут взялся? Что случилось? Помощь нужна?

Начинаю отвечать на ломаном испанском. Он переспрашивает:

— Ты говоришь по-английски?

До меня доходит: он не местный.

В дороге выясняется: у меня всё хорошо, Антонио зря переживал. Сам он родился в Италии, успел пожить в разных точках света, сейчас живёт в США и отправился в месячное путешествие по Южной Америке. Ох, как же приятно говорить на английском! Пусть без практики он и перестал быть для меня таким нативным, как раньше.

Мы пролетаем 50 километров. По дороге на озёрах видим розовых фламинго! И снова появляются гуанако. Я начинаю понимать: они здесь отнюдь не редкость.

Так куда же мы так хотели попасть? Ради чего я был готов идти шестьдесят километров, а он ехать больше трёхсот?

Всё дело в мысе Пунта-Томбо. Вернее, в его обитателях, что приплывают сюда на несколько месяцев в году, пока не станет слишком холодно.

Пингвины!

Сотни. Тысячи. Десятки тысяч магеллановых пингвинов! Они теплолюбивы, поэтому курсируют вслед за летом. Следующий пункт назначения — Бразилия.

Я никогда не видел пингвинов в дикой природе. Поэтому вопрос о посещении даже не стоял. Как узнал о них от Жени и Даши — было решено: я должен их увидеть.

Мы с Антонио заходим в национальный парк, оплачиваем билеты. На тропе нас встречает сотрудница, объясняет правила. Они оказались более чем мягкими: к пингвинам можно приближаться не больше чем на метр. Если пингвин начинает нервно крутить головой, закидывать её набок — значит, ему некомфортно. Стоит отойти, чтобы не навредить. Ещё он может попытаться напасть.

Не проходит и пяти минут — встречаем первого пингвина. Затем ещё двух. И ещё. И ещё.

По парку ведёт специальная тропа, пролегающая прямо по «пингвиньему королевству». Нас окружают сотни нор и пар, заботящихся о малышах. Кто-то даже дерётся, защищая гнездо. Кто-то кричит. Кто-то спасается бегством.

Поначалу мы очень беспокоимся: не мешаем ли? Не пугаем ли? Но они настолько привыкли, настолько спокойно воспринимают наше присутствие — даже в непосредственной близости, — что мы тоже расслабляемся и просто наслаждаемся их обществом.

Что до нашего знакомства с Антонио — приятно встретить единомышленника и разделить эмоции.

Пингвины свободно курсируют по окрестностям, гуляют по туристической тропе, то и дело перегораживая дорогу. Мы уступаем и ждём столько, сколько нужно.

— Я думаю, он мечтает, — говорю я.

— О большой рыбе! — смеётся Антонио.

Выходим к морю. Видим ещё около сотни пингвинов. Особенно радует, что туристов очень мало — мы приехали к самому открытию. Пингвины только просыпаются и неспешно идут к морю, чтобы добыть еду себе и потомству. Где-то далеко в море замечаю морского льва.

Вернутся не все.

Антонио угощает обедом. Шутим: не из пингвина ли местное мясо? Нет, это курица и свинина.

Возвращаемся к машине. Антонио предлагает присоединиться к его поездке в Пуэрто-Мадрин. Но я вынужден отказаться. Уже решено: хочу успеть добраться до Ушуайи к Новому году. А автостоп — такая штука, никогда не знаешь, что ждёт впереди. Путешествие в путешествии.

На прощание угощаю Антонио мате. С удивлением обнаруживаю: за две недели в Аргентине ему не довелось его попробовать. Он разделяет мою радость от того, что не нужно ждать, пока заварится.

Прощаемся. Может, дорога ещё сведёт нас в Ушуайе. Кто знает.

На трассе встречает мощный ветер. Доходит до того, что прикрепляю рюкзак фастексом к ноге — чтобы не сносило с дороги. Сейчас взлечу!

Спустя пару часов останавливается Лисандро на фуре. Продолжаем путь на юг, уже вдвоём.

В салоне замечаю несколько наклеек с Симпсонами. Затем татуировку на руке водителя. Спрашиваю. Выясняется: он с детства без ума от этого мультфильма. Татуировок на эту тему у него не одна и не пять.

В Южной Америке это очень популярный способ подчеркнуть индивидуальность, интересы. Поэтому, кстати, к моей единственной татуировке относятся с особым уважением и интересом.

Чем дальше на юг, тем сильнее ветер. Солнце скрывают, казалось бы, тучи. Но нет — это песок и пыль, поднятые ветром. Лисандро рассказывает: из-за такого ветра пустые фуры частенько переворачивает. Мы едем осторожно. Несмотря на груз, фуру покачивает из стороны в сторону.

Кругом нет ничего, кроме крохотных кустарников, гуанако и бесконечной равнины, уходящей за горизонт. Такова Патагония на восточном побережье, вдали от Анд. Суровая и бескрайняя.

В крупный город Комодоро-Ривадавия приезжаем к закату. Прощаемся. Отправляюсь на поиски места под палатку, но быстро понимаю: в центре не найти. Кругом один лишь песок. Холмы песка. Горы песка!

Главная ценность здесь — нефть и газ, которые добывают в Патагонии. Лисандро вёз на юг еду, а отсюда фуры везут бензин. Бартер.

Дует сильный ветер. Солнце село. Становится так холодно, что вынужден укрыться на автовокзале. Распаковываю тёплые вещи — куртку, штанины. Без них идти дальше без вреда для здоровья уже не получится. Очень холодно. Ещё и песком забивает глаза, но очков у меня нет.

Иду по засыпающему городу. Кругом подозрительные личности. На паре углов точно замечаю барыг. За день сильно устал, иду без сил.

Спустя пару часов нахожу футбольное поле. Но там слишком сильный ветер. Пристраиваюсь к забору в стороне от глаз. Ставлю палатку с видом на местный отель.

А почему бы и нет? У меня свой. Тысяча звёзд.

Ветер не стихает, но внутри тепло. Надеюсь, палатка выдержит. Не хотелось бы остаться без дома на юге Патагонии. Здесь летом куда холоднее, чем в Сибири.

Прекрасный выдался день.