День 63. Второе нападение пиратов

Небо снова затянуто тучами, ночь выдалась прохладной. Первым делом меня пригласили к себе на борт согреться горячим кофе. К нему прилагался целый шведский стол для завтрака. Как же всё-таки приятно ощущать со стороны силовых ведомств поддержку, а не угрозу! Я даже не чувствовал себя чужим среди этого разнообразия форм. Конечно, не обошлось без шуточек про то, что меня заслало КГБ, но куда ж без них? Здесь всё ещё думают, что Россия как СССР, что у нас некий эфемерный коммунизм. Хех. И вправду, всё как у людей, как для людей.

Скромно позавтракать не вышло. Мне буквально напихали бутербродов и фруктов в карманы, после чего мы сделали несколько кадров с экипажем на военном катере. На нём собрались все те, кто был особенно участлив. Чавес спал.

На прощание ребята притащили огромный ящик и предложили забрать его с собой. Внутри оказались военные сухие пайки, штук 20! Я был благодарен за такую щедрость, но взял лишь пару упаковок на пробу, от остального вежливо отказался. У меня нет острой нужды в еде, в случае необходимости поймаю рыбу. Теперь могу.

Присутствующие в который раз заверили меня, что участок реки до Манауса безопасен, что самое страшное позади. Теперь, мол, я могу расслабиться и просто идти по течению. Это не может не радовать! Внутреннее беспокойство выматывало меня все последние дни.

Прощаюсь. Отчаливаю. Выхожу в русло под боковым ветром, штормит. Оглядываюсь и вижу, как на понтоне стоят около десяти новых знакомых, дружно машут мне вслед. Верно говорят, что встречают по одёжке, а провожают по уму.

Пересекаю реку поперёк, серьёзные волны накатывают одна за другой, но внутри царит такая гармония и спокойствие, что всё нипочём. Руки крепко держат весло. В какой-то момент я даже достаю мягкий бисквит из кармана и с упоением жую, глядя на то, как волны бьются о нос моего каноэ. У меня всё под контролем. Осталось каких-то 450 километров до финиша! Раз плюнуть!

Пришлось снова смазать ступни моторным маслом, так как держать их в полной сухости никак не удаётся, кожа вновь начала слазить. Неприятно.

Открыл один из сухпайков под названием «Cellier Alimentes R3 12horas». В наборе обнаружил гелевый розжиг 120 мл, металлическую печку, спички, таблетки для воды Clorin 6 штук, 2 салфетки дезинфицирующие, ложку. Из еды — различные джемы, крекеры. Но верхом кулинарного искусства стало прямо-таки деликатесное блюдо — рис с грибами и мясом. Радость закусил джемом из гуараны. Даже небо, кажется, посветлело. Могу уверенно констатировать: голод побеждён! Сегодня.

Шёл по центральному руслу реки, как вдруг заметил позади себя огромный океанический лайнер EPIC GAS с 4 цистернами под газ. Невероятная махина!

Самое интересное случилось, конечно же, позже. Я уступил ему дорогу и начал ждать волну всего в какой-то сотне метров от его курса. Можно было бы заранее выгрести на берег, но это стало бы огромной ошибкой. И вот… волна.

Решил поступить так, как делают сёрферы. Повернув нос каноэ под 45 градусов к волне, чтобы не попасть под неё, а разрезать по диагонали, я набрал скорость. Встал на волну. Меня подняло вверх минимум на 3 метра! Тогда я почувствовал какую-то дикую эйфорию. Догадывался, что сёрфинг придётся мне по душе, но не настолько. Затем ещё одна волна. И ещё. Уже с грустью смотрю на то, как колебание затухает. С ужасом поглядываю на берег, где огромная масса воды с разрушительной силой смывает всё на своем пути. Тут я бы точно не встал на ночлег.

Не успел я отойти от пережитого, как заметил семиметровое каноэ с мотором метрах в 200. Оно шло параллельно моему движению и было огружено большими связками бананов. Тогда я решил, что это просто фермеры, что беспокоиться не о чем.

В следующий момент лодка резко повернула нос на меня и стала набирать скорость, а один из двух мужчин на борту начал копаться в носовом отсеке. Опыт мне тут же подсказал, что пора готовиться к нападению. Такое я уже видел.

Я пересел на носовую часть каноэ, чтобы меня было хорошо видно, стал ждать встречи. Несмотря на попытку затормозить, лодка на скорости ударила мне прямо в фальшборт, чем проломила его. Мужчина начал что-то кричать, размахивая здоровым пистолетом в руках, а я машинально поднял руки. Сдаюсь.

Когда нападающие убедились в том, что я совершенно спокоен, не представляю опасности, стали задавать вопросы. Их интересовало, есть ли у меня наркотики или золото на борту. Я объяснил, что ничего такого у меня нет, а всего каких-то 2 дня назад меня уже ограбили пираты, что у меня не осталось ни смартфона, ни денег, ничего ценного. Указал на порванный тент, где ранее размещалась солнечная панель (я не стал заклеивать его скотчем, чтобы были доказательства на такой вот случай).

Человек с оружием осмотрел моё каноэ, позадавал вопросы, попросил открыть аптечку (она лежала на виду, поскольку я лечил загноившийся палец), показать очки. Я объяснил, что они никудышные, ничего не стоят, сам таскаю их на шляпе лишь на случай ветра.

Убедившись, что с меня взять нечего, он опустил оружие и сказал что-то вроде этого: «Мы не пираты! Меня вот зовут Сельвио, а это Филиппе. Мы думали, что ты перуанец, везёшь наркотики, а мы не любим перуанцев, можем даже их того! Извини, не серчай!»

Я опешил от такого поворота. Лишний раз указал, что я из России, о чём говорит надпись на тенте. Заверил, что понимаю их нелюбовь к наркоторговцам, что они не пираты, а просто обеспокоенные жители реки. Заверил, что ничего страшного не произошло, а борт я как-нибудь починю. Совсем не критично. 

Тогда они завели мотор и, едва убрав оружие, пожелали мне, чтоб меня защищал бог. Вот умора! Впереди меня ждала развилка. Остров делил реку надвое, поэтому решил уточнить у них, какая часть реки безопаснее. Мне сказали, что левая, а на правой есть настоящие пираты. Что ж, поверю.

Они оставили меня наедине со своими мыслями, а я всё восклицал: «Не пираты, а ствол зачем?! Лодку зачем таранить? Сколько можно! Какое ещё золото? Посреди дня! Посреди реки! Чёртовы пираты… нет слов!»

Может, стоит не испытывать удачу? Каждая минута на реке — риск. Впереди ещё около 440 километров, минимум 90 часов на воде. 5400 минут. Сколько пиратов можно встретить за это время? Время, что тянется бесконечно. Я буквально чувствую себя мишенью, а завтра суббота. В субботу на реке не будет никого. Никого, кто смог бы мне помочь.

Пытался расслабиться и переключить мысли. Прилёг. Вдруг услышал из одного из посёлков нечто вроде: «Olha! Os piratas gringos mataram novamente! O barco está vazio». Это значит вот что: «Смотри! Опять пираты гринго убили! Лодка пустая плывёт». Пришлось выглянуть и махнуть рукой, чтобы проверять не пошли. Последние 800 километров чувствую себя добычей, которой регулярно желают поживиться. В Перу люди просто боялись и избегали, а в Бразилии всё иначе.

Не знаю, чем себя занять. В голове неприятные мысли, а заменить их нечем. Они навязчиво лезут на первый план. Не могу лежать — решат, что сдох, пойдут лодку забирать. Но я ещё не сдох. И не планирую! Нужно ещё рассказать эту историю.

Пасмурно, но солнце определённо начинает садиться. На реке снова развилка, а без GPS не так-то просто понять, куда плыть дальше. Торможу. Мимо проходит лодка с 3 парнями, которые выглядят не слишком доброжелательно. Они пристают к берегу, мешкают, указывают на меня. И вот, ко мне направляются двое. Решил, что это жители общины, надумавшие мне как-нибудь помочь.

Не успел я задать вопрос, как меня грубо спросили: «Есть наркотики?» У парня татуированное лицо, суровый, но молодой взгляд, отражающий некоторую бесшабашность. Не хватает только ствола в руках. Что ж, вдруг они беспокоятся об общине и стараются припугнуть? Ответил, что ничего нет, что меня буквально вчера досматривала полиция, вот, мол, даже военный паёк в подарок дали. Я думал, что они интересуются в целях своей безопасности, но следующим вопросом они спросили, есть ли у меня телефон. И всё встало на свои места. Это отнюдь не добрые самаритяне. Пираты, чёрт их дери.

Объяснил, что меня уже ограбили выше по течению, что у меня нет ничего ценного. Интерес в их глазах явно погас. Пользуясь случаем, решил уточнить, куда мне идти. Влево или вправо? Тогда эти ребята посоветовали мне плыть вправо, огибая остров. Мол, слева пустырь без селений, там частенько грабят. Оставив столь ценные рекомендации, они удалились.

Я им не поверил, при первой возможности решил заглянуть в одну из общин ниже по течению, чтобы попросить ночлега или хотя бы задать вопрос.

Иду ниже вдоль побережья, сплошные дома. Машу рукой людям на берегу, а ответа нет. Полный игнор. Такие участки реки мне уже встречались. Какой-то фильм ужасов. Тогда я причаливаю и прошу ответить всего на один вопрос: куда плыть дальше? Люди отвечают, что влево, а справа пустырь. Так я и думал. Те парни хотели направить меня именно туда. Никаких сомнений не осталось.

Быстро темнеет. Очередное поселение. Завожу диалог, сначала спрашиваю про то, куда безопаснее плыть. Разумеется, влево. Справа, мол, и убить могут. Тогда я спрашиваю разрешения на ночлег у берега, поскольку солнце почти село. Люди зовут старосту, тот в грубой форме прогоняет меня. Я пытаюсь объясниться. Снова грубость. Мне вторят, чтобы я убирался отсюда. Ни объяснений, ничего. Тем ироничнее, что за их спиной стоит небольшая белоснежная церквушка. Порядочные христиане. Меня разрывает изнутри обида. Я отчаливаю и бросаю на прощание весьма жестокую фразу: «Вы сами говорите, что плыть затемно опасно, что меня могут убить, но прогоняете при этом. Хорошо, я уйду, но знайте: если меня убьют, это будет на вашей совести. Совести вашей общины!» С этими словами я ухожу вниз по течению, а меня провожают 4 пары глаз.

Понимаю, с моей стороны это неправильно, люди боятся за себя, но я не могу иначе. Мне слишком больно от их бесчеловечности. Невольно наворачиваются слёзы. Не из жалости к своей жизни или страха, нет. Смерть человека — естественный этап, смерть человечности — вот, что страшно. И это произошло на моих глазах. Последний раз я испытывал похожие ощущения в далёком 2021 году на мирном протесте в Санкт-Петербурге. Тогда на моих глазах крепкие мужчины без опознавательных знаков избивали невиновных.

До захода солнца осталось меньше часа. Я постоянно гребу, думаю о том, что следует бросить всё и заночевать прямо в джунглях, взяв лишь самое необходимое. Последние ребята наверняка отправятся меня искать. Пусть забирают!

Поглощённый своими мыслями, я вдруг замечаю на берегу парня. Он машет мне, мол, подойди. Я всем видом показываю, что мне нужно быстрее идти вниз по течению, чтобы отыскать безопасный ночлег. Тогда он показывает жестом на остров впереди, затем указывает на меня и подносит палец к своей шее, после чего чиркает по ней: «Там тебя убьют». 

Похоже, он знает, о чём говорит. Это уже не привычное мне предупреждение «ниже по реке опасно». Пожалуй, надо причалить. Подхожу к берегу, желая уточнить, что парень имел в виду. Лелею надежду, что мне позволят остановиться, но не говорю об этом, чтобы раньше времени не получить отказ, как в нескольких последних общинах. Солнце почти село.

Знакомлюсь с Кристианом. Наш разговор затягивается. На причал приходят другие жители общины и я чувствую их страх. Они боятся не за себя, нет. Они боятся за меня, не понимают, как я умудрился зайти так далеко. Мне объясняют, что за островом орудует целых 4 экипажа пиратов, рассказывают об их экипировке, оружии. О том, что они выслеживают добычу при помощи бинокля и стреляют из дальнобойных винтовок без каких-либо разговоров. После забирают всё ценное. Местные так осведомлены, что у меня даже закрадываются подозрения.

Дальше продолжать нельзя. До Манауса осталось каких-то 400 километров, ничтожно мало, но последние 63 дня я словно играл в большую азартную игру, ставя на кон каждый день свою жизнь, надеясь сорвать куш. Кажется, я не заметил, что уже его сорвал, а теперь рискую потерять всё в одно мгновение упорства. Думая об этом, я принял решение отказаться от сплава до конца. Это не тот случай, когда важны километры, а если и важны, то за кормой я оставил не меньше 2800. Я мешкаю, но не потому что сомневаюсь в том, идти дальше или нет. Важно объяснить, что я не какой-то наркокурьер, я не несу опасности для местных, иначе меня вновь прогонят.

Видя мои сомнения и искренне переживая, Кристиан в грубой форме предложил мне плыть дальше и умереть, раз я им не верю. Махнул рукой и удалился в сторону, оставив меня.

За это время на импровизированном понтоне из досок собралось не меньше 20 человек, от детей до стариков. Один из них особенно выделялся — седой мужчина с прищуром на один глаз. Он держался в стороне. К нему то и дело подбегали дети, что-то рассказывали. Я решил, что именно он является старостой общины. Так и оказалось. Он подошёл ко мне, поздоровался, без лишних вопросов пригласил к себе. Похоже, это спасение.

Меня проводили в общину, в один из домов, где, как оказалось, жил сам староста по имени Эбакурау. На вид ему было лет 60, а его прищур создавал ощущение, что он очень хитрый, но в общении оказался простым проницательным стариком, которого любили и уважали все вокруг.

В доме я познакомился ближе с несколькими жителями общины. Это и молодой добродушный парень по имени Хаи, и темнокожая Жозе, которая сама напоминала бандитку. Первое впечатление лишь обострилось, когда вечером за разговором я сказал что-то вроде этого: «Откуда вы знаете столько о пиратах вокруг?» Она в шутку ответила: «Так мы и сами пираты, ха!» Это быстро замяли, но осадочек остался.

Меня сытно накормили жареной арапаимой (местные зовут её пираруку или пайче), той самой ископаемой рыбой, что дышит кислородом, а в здешних озёрах может достигать фантастических размеров — до 2-4 метров в длину.

После ужина мне предложили заночевать в одной из комнат. Первая ночь без моей Свободы. Боюсь, в этот раз иначе нельзя. Я согласился и прошёл в помещение с гамаком. Пользоваться им не стал, слишком уж привык спать на досках, так что расстелил себе на полу.

Несмотря на усталость и столь насыщенный день, я не смог быстро заснуть. Мои глаза то щупали потолок, то смотрели на ручку двери. А если утром она окажется заперта, я буду в западне? Как же мало здесь стоит человеческая жизнь. Иностранца — вдвойне. Как легко убить человека! Не будет ни преследования, ничего. Не найдут и иногда даже не станут искать. Это звучит ужасно, но тем ценнее становятся проявления безвозмездной доброты.

16 июня, пройдено ~66 (2819) км.