Случайный день пути

Оглянулся. Вамена осталась далеко за горизонтом. У подножия гор ревёт могучий Балием. Где-то там злосчастный мост… Нет, снова я по нему не пойду.

Община всё ещё спит. Может, дело в воскресенье? Или ждут, пока на улице потеплеет. Насколько я успел приметить, не у всех есть хорошая тёплая одежда.

Продолжив путь, встретил на тропе пожилую женщину. Яркий наряд, ко лбу прижат нокен (папуасская сумка) с тяжёлым грузом, по лицу текут слёзы. Она хватается за грудь и повторяет: «Sakit», затем просит лекарство. Скинул рюкзак, достал аптечку, расспросил как мог о симптомах — к счастью, по-индонезийски она изъяснялась сносно. Сердечный приступ? И куда это ты с грузом в гору пробираешься, бабушка… Сомневался, но дал нитроглицерин и воды, посидел с ней немного. Слёзы высохли, и она потянулась к нокену. Эгеге! Пришлось остановить. Объяснил, что нужно посидеть и отдохнуть. Когда она прислушалась к моим словам, я пошёл дальше. Впереди долгая дорога.

Сколько раз, собирая аптечку в новое путешествие, я смотрел на нитроглицерин и думал: «Ну зачем? Ну, на всякий случай, если кому-то срочно понадобится…». Время в очередной раз показало, что для каждого лекарства обязательно приходит свой час.

Дошёл до оползня. Картина впечатляющая, но тропинка уже протоптана. У вершины горы виднеются десятки плантаций картофеля. Сколько же труда было смыто водой?..

Меня нагнала ещё одна женщина — видно, уже поговорившая со «спасённой» — и попросила что-нибудь от боли в спине. Помог, чем мог. Похоже, проблема куда серьёзнее, чем я думал.

Оползень позади. Измазался в грязи, но ничего. Теперь почти вертикальный подъём. Босоногие женщины ловко взбираются по склонам с нокенами.

Промежуточная остановка. Отдыхая, разглядываю устройство плантаций. Колоссальный труд.

Поднялись. Старая тропа. Меня уже сопровождают три женщины с ребёнком. Чувствую себя в безопасности.

Завис на откосе, чтобы насладиться видами и перевести дух.

Красивее гор я давно не видел.

Меня нагнал встреченный недавно мужичок. Присел неподалёку, чтобы отдохнуть. Разговорились. Его зовут Ламберт, и он уже пятый день идёт пешком из дальней деревушки. В глаза больше всего бросается его рука, обмотанная чёрным пакетом. На мой вопрос: «Что случилось?» — он храбрится, отмахивается: мол, пустяк, веткой зацепил, заживёт… Кисть явно распухла, и я настоял на необходимости осмотреть рану — может, смогу помочь.

В это же время к нам подошла целая семья папуасов в ярких нарядах. У кого-то из них, кстати, есть не только шлёпки, но и смартфон. Увидев мою аптечку, они тоже стали спрашивать совета. Мелкие раны обрабатываем бетадином, пока Ламберт разматывает свою…

Под чёрным пакетом, перетянутым какой-то ниткой, — смесь травы (?) и гноя. Промываем. И ещё раз. И ещё.

Зрелище не для слабонервных. Передо мной — распухшая до бела рука с распоротым пальцем, из трёхсантиметровой раны видно мясо, на которое тут же довольно усаживается муха… И Ламберт, улыбающийся сквозь боль и смотрящий мне прямо в глаза. Пусть я и не врач, но с первой помощью справлюсь. Гентамицин, стерильная повязка, бинт. Антибиотики и перевязочные материалы на три дня… Больше, к сожалению, ничего не осталось. Может, и этого хватит.

Не устану благодарить ребят из «Вершины», организующих бесплатные курсы первой помощи в Новосибирске и Москве. Именно благодаря им я укрепил свою уверенность в том, что могу помочь в непростой ситуации.

Когда я прекратил колдовать, Ламберт искренне приободрился. Я объяснил ему, как важно регулярно менять повязку и пить выданные таблетки. К счастью, он свободно говорил по-индонезийски, и мы поняли друг друга без особых трудностей. Думаю, дело в разнице поколений — Мелика была заметно старше окружающих. Молодёжь ближе к цивилизации и общепринятым языкам, хотя… Перевязка пакетом?.. Как так?

Продолжаем подъём. Высота уже серьёзная (для острова-то!) — 2000 метров. Воздух свежий, виды волшебные, но меня не отпускают тревожные мысли. Если что-то случится или кому-то потребуется помощь — оставшейся аптечки едва ли хватит. Сильнее всего жалею, что не взял больше бинтов.

Поднявшись до поселения под названием Вемасили и перебравшись через забор, я остановился, чтобы принять решение. Смогу ли я идти дальше и не обращать внимания на людей, которым нужна помощь? Фотографировать, наслаждаться природой, знакомиться… Видеть, как люди мучаются, и в ответ на просьбы о помощи говорить: «Извините, не могу»? Смогу? А если нет, то что делать? До Вамены серьёзное расстояние, как минимум два дня пути. Открыл карту. Нашёл пару крупных поселений, ближайшее — Хитуги. Может, там есть аптека или медпункт? Дойду за сутки.

Пока я размышлял, меня нагнала семья, которой я недавно помог. Спросил их, где ближайшая аптека. Ответ: «Курима» — я там был, посёлок с блокпостом, до него километров десять по горным тропам, можно дойти относительно быстро.

Я разворачиваюсь назад, и семья спрашивает, в чём дело. Объясняю, что Ламберту нужно больше лекарств и я хочу вернуться, чтобы их купить. Прошу передать, что я скоро вернусь.

Похоже, это будет тот редкий случай, когда я возвращаюсь назад, чтобы потом пойти вперёд. Как минимум, я должен убедиться в том, что с рукой Ламберта всё будет в порядке. Оно того стоит.

Волна за волной накатывают разные эмоции. Чувствую себя ужасно. Так не должно быть. Беззаботность, безрассудство… Почему в округе нет медпункта? Да, я спрашивал — его нет. Где хоть какая-то народная медицина? Почему этот чёртов пакет, а не какое-нибудь растение? Почему такая тугая перевязка?.. Я привык, что даже в Папуа у деревень есть пункты первой помощи (по всему побережью это так, мне самому помогали с перевязкой ноги), думал, что и здесь они будут. Это же жизненно необходимо. Но нет. Здесь его нет.

Эмоции отступают, и в голову начинают приходить разумные мысли. Вчера у посёлка видел пикап (тот, что после моста), попробую договориться.

Уже знакомый Вусерем. Тут была пара мотоциклов. Меня встречают дети.

А взрослые, похоже, заняты какой-то церемонией. Похоже на свадьбу, только мужчина очень уж пожилой… Впрочем, я слышал, что вожди здесь могут брать в жёны не один десяток женщин — те помогают им обрабатывать плантации уби (сладкого картофеля). Что ж.

Церемония выглядит интересно. Жители в разноцветных одеждах, кто-то играет на гитаре. Все они что-то поют и молятся. Муж с женой проходят мимо гостей и вручают каждому по картофелине. Служба длится около полутора часов.

Я наблюдаю за происходящим и размышляю. Всё лучше понимаю путешественников-исследователей, которые в своих экспедициях нередко старались помогать местным. Просто невозможно пройти мимо, когда, поделившись базовыми (для тебя) знаниями, ты можешь настолько сильно изменить чью-то жизнь. Даже кажущиеся нам банальными правила гигиены могут спасти не одну жизнь в подобных местах.

Когда церемония подошла к концу, я обратился к мужчине в костюме — он, на мой взгляд, явно пользуется здесь авторитетом. Да, на нём костюм с иголочки, но половины зубов нет, как и лекарств… Судя по всему, дом, стулья, одежду предоставили израильские миссионеры — их флаг развевается неподалёку. Такое здесь не редкость.

Меня выслушали и даже попозировали для фото с каким-то особым рвением. Сказали, что единственный мотоцикл, способный везти двоих, принадлежит Маикелу. Раньше сюда могли дойти пикапы, но недавно случился обвал.

Маикел — мужчина лет 35—40, в ярко-жёлтых сапогах, грубой тёплой куртке и разноцветной шапке цветов боливийского флага (красный-жёлтый-зелёный). Он внимательно выслушал меня и без раздумий согласился помочь при условии, что я оплачу бензин — денег на него вроде как нет. Оставив рюкзак в доме одного из местных, я стал ждать, пока Маикел подготовит мотоцикл.

Узнав, что я задумал, одна из женщин принесла несколько гроздьев бананов и предложила забрать все в благодарность. Я взял лишь пару штук в дорогу.

Я никогда не ездил на горном мотоцикле. И никогда не думал, что это возможно на пассажирском месте в таких условиях… Маикел велел прижаться как можно ближе и крепко обхватить его. Сказать, что было страшно, — ничего не сказать. Рывок… И мы уже на пригорке. Едем.

Оказавшись на ровном участке, мой новый знакомый рассказал, что у него три жены и четыре сына, а значит, целых три дома (хонаи), поскольку каждая жена должна иметь своё жильё. Такие правила. При этом в горах есть дед, у которого аж двенадцать жён! Вот это христиане.

А потом пошли серпантины. Стало не до разговоров. Сначала решили ехать в Хитуги — ближайший посёлок, где есть пункт первой помощи. Дорога — чуть укатанный гравий, видно, что свежая и сделана для горнодобывающих компаний. Мотоцикл постоянно ведёт, но Маикел справляется. Если что-то пойдёт не так, то до обрыва всего пара метров, а внизу — склон глубиной 500—600 метров… Лучше туда не смотреть.

Недалеко от Хитуги под моим весом сломалась подножка. Я никак мог не упираться в неё всем весом, поскольку приходилось постоянно держать шаткий баланс, ведь я крупнее среднестатистического папуаса. Маикел закрепил подножку резиновым жгутом, чтобы я мог на неё опереться, и сказал не беспокоиться — в городе починим…

Встретили пикап с жителями Хитуги. Они сообщили, что пункт первой помощи временно не работает (а в окрестностях Вусерем, как я узнаю позже, его нет уже несколько лет…). Нужно ехать в Вамену. Это минимум полтора часа. Переживал, что Маикел откажется — вдвоём это опасно. Но нет, он с готовностью согласился на эту авантюру, ведь нужно «сделать доброе дело». Perbuatan baik.

Выбрались на перевал, дорога под нами заметно подобрела. Даже удалось сделать несколько кадров. В остальное время я думал только о том, как бы не свалиться с этого норовистого «коня».

Снова склон и резкий подъём. Мотоцикл буквально карабкается по камням. Мы падаем. К счастью, обошлось без серьёзных травм. Маикел цел, а я лишь слегка ушиб и поцарапал колено. Если убьюсь, то никому не смогу помочь, но осталось совсем чуть-чуть.

В долине за рекой показался огромный сель — там, помнится, я тоже пачкал ноги.

Порой приходится слезать с мотоцикла, поскольку местами стоят лужи.

Асфальт. Мост. Город. Последние два часа пути показались мне вечностью. Пожалуй, это была самая сложная дорога в моей жизни. Мы наконец-то в Вамене. Встречает она нас свинцовым небом.

Маикел отвёз меня к одной из аптек, а сам поехал чинить подножку. Здесь я познакомился с фармацевтами: Анти и Сиви, они с Сулавеси (что понятно и по покрытой голове). Рассказал им, что мне нужны лекарства для папуасов, показал фото руки Ламберта для консультации. Они тоже пришли в ужас. Понимаю.

Денег почти не осталось, так что взял самое необходимое: перевязочные материалы, бетадин, парацетамол, гентамицин и немного антибиотиков — они должны справиться с тяжёлыми случаями. Парацетамола в аптеке было мало, так что Сиви съездила на склад и привезла две коробки. Это хоть что-то.

Собрал лекарства и дождался Маикела. К несчастью, начался дождь. Решили подождать. Если кончится быстро, есть шанс вернуться сегодня, если нет — дорога станет непроходимой.

Пока сидели на обочине, разглядел ноги попутчика получше. Правая была сильно обожжена, вероятно, об выхлопную трубу мотоцикла. Ступни стёрты до мяса… На мой вопрос «Как? Почему?» он просто развёл руками… Перевязал и их.

Убедившись, что сегодня вернуться не получится, зашли перекусить в кафешку.

И отправились в городской дом Маикела. Хотя домом этот гаражный массив назвать сложно… Главное удобство — общий уличный кран с водой и туалет за углом, смываемый дождевой водой. Что ж, лучше и вправду жить в горах и дышать дымом, сидя в хонаи.

Оказавшись в сухом помещении, перепаковал лекарства компактнее. Их вышло не так много, но даже будь у меня больше средств, я не смог бы увезти всё необходимое. Мотоцикл и так надрывается, везя двоих. Чудо, что мы вообще доехали. К слову о чуде. Скоро Новый год, и я чувствую себя Дедом Морозом, который готовит подарки.

Разложившись на полу каморки, мы перекусили печеньками, выпили горячего чая и легли спать. Завтра будет сложный день. Надеюсь, что дождь кончится. Если нет, то останется только пеший путь.

Маикел был не меньше меня впечатлён прошедшим днём и подвёл итог одной короткой, но ёмкой фразой: «Kamu teman orang Papua. Nayak». С первой частью всё понятно (индонезийский): «Ты друг папуасов». Вторую я попросил пояснить. Оказалось, что «наяк» — это слово из языка дани, означающее «друг». Моё первое и самое важное слово.